Введение
Вопросы, связанные с освоением древним человеком новых территорий, всегда являлись одним из наиболее динамично развивающихся и остро дискуссионных направлений не только палеолитоведения, но и исторической науки в целом. В последнее время, в связи с большим количеством новых открытий на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, Сибири и других регионах, в сложившуюся картину колонизации разных, в том числе периферийных, районов Старого Света как первыми Homo sapiens, так и более ранними видами рода Homo вносятся большие изменения, касающиеся удревнения времени этих событий
(Harvati et al. 2019; Beyer et al. 2021; Demeteret al. 2022 и др.). В этом контексте ответ на вопрос о культурно-хронологической атрибуции стоянки Диринг-Юрях, памятника, возможно, маркирующего границу наиболее раннего проникновения человека в северные районы Евразии, безусловно, является актуальным.
Общие сведения о памятнике Диринг-Юрях

Как и многие археологические памятники, стоянка Диринг-Юрях, находящаяся на правом берегу р. Лена, примерно в 120 км выше по течению от г. Якутска, была открыта случайно (рис. 1: 1). В июле 1982 г., в рамках подготовки к полевой экскурсии для проходившего в это время XI конгресса INQUA, геологами О. В. Гриненко, В. А. Камалетдиновым, С. Ю. Королевым и П. С. Минюком был заложен стратиграфический шурф на высокой террасе правого берега р. Лена, в устьевой части ручья Диринг-Юрях. При прохождении шурфа в отложениях обнаружился антропологический материал (обломки черепа), о чем было сообщено в Институт языка, литературы и истории Якутского филиала СО АН СССР (Мочанов 1992). Осенью того же года на место находки выехал отряд Приленской
археологической экспедиции (ПАЭ) под ководством Ю. А. Мочанова. В ходе раскопок на участке, прилегающем к геологическому шурфу, археологи обнаружили четыре погребения в каменных ящиках, сопровождавшиеся каменным и костяным инвентарем, который позволил определить, что могильник относится к ымыяхтахской культуре, переходной от неолита к раннему бронзовому веку и имеющей возраст около 3,5 тыс. лет (Мочанов, Федосеева 2013а). При этом в обкладке одной из могил были найдены выполненные из кремня артефакты (торцовый нуклеус гобийского типа и ножевидные микропластины), явно имеющие более древнюю хронологию и по всем признакам относящиеся к дюктайской верхнепалеолитической культуре, существовавшей на северо-востоке Азии в период 35 (?)/25—10 тыс. л. н. (Мочанов 1977; Абрамова 1979; Мочанов, Федосеева 2013а). Кроме того, при зачистке раскопанного участка, на кровле прослойки галечника, было обнаружено небольшое скопление изделий из кварцита, включавшее наковальню, отбойники, крупные сколы и обломки породы. По мнению авторов находки, эти изделия не были характерны ни для одной из известных археологических культур Якутии, а сильная эоловая корразия поверхности предметов свидетельствовала об их большой древности (Мочанов 1992).
В 1983 г. экспедицией ПАЭ под руководством Ю. А. Мочанова на памятнике были начаты масштабные раскопочные работы (за год на раскопе I было вскрыто 3 тыс. кв. м отложений), продолжавшиеся до 1991 г., включительно. Далее, вплоть до 1999 г., на стоянке периодически велись работы, связанные с уточнением геологического строения разреза и границ распространения археологического материала, отбором образцов и т. д. Всего в ходе работ на Диринг-Юряхе в 1982—1999 гг. на разных участках памятника было заложено 6 раскопов, 11 траншей и более 50 шурфов, общей площадью 36250 кв. м (рис. 1: 2; 2) (Мочанов, Федосеева 2013а).

Стратиграфия отложений

Стоянка расположена на береговом мысупо левому берегу ручья Диринг-Юрях, на уровне VII (?) террасы р. Лена (105—120 м). На сводном разрезе памятника, мощностью до 60 м, выделено 16 основных литологических слоев. Нумерация отложений ведется снизу-вверх, от основания разреза (рис. 3). Приведём сокращенное описание стратиграфии (по Мочанов 1992; Мочанов, Федосеева
2013а).
Слой 1. Цоколь из кембрийских известняков. Высота 105±2 м от уреза р. Лена. Верхние 10—15 см цоколя представлены элювием — белесой глиной со щебнем.

Слой 2. Базальный галечник русловой фации аллювия. Мощность 0,5—1,2 м. Включает мелкие валуны (до 10 %) и разноразмерные гальки. В галечнике присутствуют метаморфические, в основном кварциты, осадочные (кремни, халцедоны, известняки, песчаники) и магматические (граниты, диориты) породы. Заполнителем является гравийно-песчаноглинистый материал.
Слой 3. Пески крупно- и среднезернистые,сильно ожелезненные. Представлены сериями горизонтально- и косослоистых прослоев. Мощность 0,5—15,0 м (окончание мыса — тыловой шов террасы).
Слой 4. Пески разнозернистые, зелено ва тожелтые. Слой выделен как заполнение мерзлотных трещин/клиньев, внедренных в слой 3. Верхняя часть у мерзлотных тел срезана. Ширина трещин в раструбе до 6 м, при глубине до 5—6 м.
Слой 5. Гравийно-галечно-валунная отмостка, без рыхлого заполнителя. Петрографический состав — кремнистые породы — до 70 %, кварцит — до 20 %, жильный кварц — до 10 %. Залегает в виде разрознен-
ных скоплений или отдельных обломков горных пород. Практически весь обломочный материал имеет следы корразии и пустынного загара.

Слой 6. Пески и cyпеси разнозернистые серовато-оранжевые, в подошве горизонтально-слоистые. Мощность 1,5—2,8 м.

Слой 7. Супеси и суглинки пестроцветные, сильно ожелезненные. Значительно переработаны солифлюкционными процессами. Мощность 0,3—0,5 м. К слою приурочены псевдоморфозы по ледяным клиньям, уходящие в нижележащие отложения.
Слой 8. Супеси разнозернистые оранжевые. Мощность 1,0—1,9 м.
Слой 9. Суглинок красновато-коричневый. Мощность до 0,5 м. В слое отмечены мерзлотные жилы и следы почвообразования. Ложится с размывом на подстилающие отложения.
Слой 10. Пески разнозернистые сероватожелтоватые. Мощность 1,0—1,5 м.
Слой 11. Супеси и суглинки серовато-коричневые до серого. Мощность — до 20 м. В слое присутствуют мерзлотные жилы.
Слой 12. Пески серовато-желтоватые горизонтально-слоистые. Мощность до 4,2 м
Слой 13. Супеси и суглинки серовато-голубоватые и буровато-коричневые. Залегают в виде переслаивающихся горизонтов разного цвета и состава. Мощность до 8,5 м.
Слои 14—16. Пески разнозернистые желтовато-серые, горизонтально-слоистые. Встречаются слаборазвитые палеопочвы, мерзлотные жилы и псевдоморфозы. Общая мощность пачки слоев 14—16 до 5,0 м.
Отложения слоев 6—13 практически отсутствуют в мысовой части, отложения слоев 14—16 выявлены только на мысовой части разреза.

Археологические материалы

Все находки палеолитического облика, собранные в ходе раскопок, связаны со слоем 5, залегающим на контакте слоев 3 и 6 (тыловая часть стоянки), или слоев 3 и 14 (мысовая часть стоянки), между которыми, в обоих случаях, фиксируется значительный временной перерыв. При этом присутствующие в слое 3 срезанные морозобойные клинья (слой 4) с заполнителем, отличающимся по составу от перекрывающих отложений, свидетельствуют о том, что часть отложений на разрезе (включая изначально вмещающий культурные остатки слой) уничтожена эрозионными процессами. Таким образом, археологический материал был спроецирован на более древнюю поверхность, возможно, претерпев при этом значительное вертикальное и горизонтальное смещение и утратив какую то свою часть, предположительно, представленную наиболее мелкими и, как следствие, легкими артефактами. О том, что археологический материал некоторое время находился в экспонированном состоянии, свидетельству-
ет и поверхность предметов с характерным «люстражем», как правило, возникающим при эоловой корразии. Все находки связаны с раскопами I—IV, вне пределов которых археологического материала зафиксировано не было (рис. 1: 2; 2). Общая коллекция каменного материала с кровли слоя 5, собранная Ю. А. Мочановым, насчитывает 5,1 тыс. предметов.
Практически все находки залегали небольшими разрозненными скоплениями, центром концентрации предметов в которых в ряде случаев являлись крупные уплощённые валуны, интерпретируемые как наковальни. Всего изучено 51 скопление. Они имели овальную форму и среднюю площадь ~10—30 кв. м., а в мысовой части террасы (раскоп I) — до 100 кв. м (по-видимому, в результате разноса предметов процессами денудации). Помимо каменных изделий в слое 5 был зафиксирован один сильно минерализованный обломок трубчатой кости крупного млекопитающего (Мочанов 1992; Мочанов, Федосеева 2013а).
В коллекции Диринг-Юряха, согласно публикациям Ю. А. Мочанова, более 70 % составляют побочные продукты раскалывания валунно-галечного кварцитового материала: в основном обломки, осколки и отдельности с бессистемными сколами. Каких-либо выраженных нуклевидных форм не выделено. Есть отщепы разных размеров, среди которых много первичных. Хорошо представлен инструментарий — наковальни и отбойники разного размера и веса (от 0,2 до 2,4 кг). Среди орудий половину составляют чопперы разных типов, выполненные на валунах и гальках. На сколах и обломках породы изготавливались скребла, скребловидные диски, орудия с носиком, обушковые скребла-ножи и единичные формы изделий спорной типологии, среди которых были выделены, как возможные, острия, ножи, резцы и скребки. Какого-то более детального описания изделий по группам или внутри выделенных групп в публикациях не приводится (Мочанов 1992; Мочанов, Федосеева 2007; Мочанов, Федосеева 2013а; Mochanov, Bland
1997).
В целом, данный комплекс изделий, выполненный на кварцитовом сырье, рассматривался Ю. А. Мочановым как изолированное явление, не имеющее явных аналогий с каменными индустриями каких-либо археологических памятников Евразии. Ближайшее сходство со своими материалами он видел в инвентаре олдованских стоянок Африки возрастом 2,5—1,5 млн лет, относящихся к начальным этапам раннего палеолита.

Хронология памятника: материалы и обсуждение 

Хронология стоянки основывалась, кроме облика каменной индустрии, на интерпретации геологических и палеомагнитных данных, а также результатах термолюминесцентного датирования. Положение памятника связывалось с наиболее древней, табагинской, террасой р. Лена, предположительно имеющей возраст 3,3—2,5 млн лет (Четвертичные отложения 1982), а перекрывающие культуросодержащий слой 5 отложения слоев 6—13 рассматривались в основном как имеющие аллювиальный генезис, что подтверждало, на взгляд Ю. А. Мочанова, связь артефактов со временем формирования террасы.
В 1987 г. А. В. Пеньковым был выполнен палеомагнитный анализ большой серии образцов из разреза на участке тылового шва террасы, по результатам которого наиболее вероятным временем формирования слоев 4—6 им определялся хронологический отрезок в пределах 3,7—3,2 млн л. н., либо, с меньшей вероятностью, какой-либо из нескольких интервалов от 3,3—2,7 до 1,2—1,0 млн л. н. В 1990 г.
в лаборатории радиотермолюминесцентного (РТЛ) датирования кафедр радиохимии и геоморфологии МГУ В. К. Власовым и О. А. Куликовым были получены открытая дата для слоя 4 — >1,8 млн л. н. и две даты для слоя 6—2,9 ± 0,9 млн л. н. и >1,1 млн л. н. В даль нейшем в этой же лаборатории получили еще 15 датировок, однако эти результаты не были опубликованы, хотя исследователями отмечалось, что «они несколько противоречили наиболее раннему варианту датировки слоя 5, предложенному А. В. Пеньковым по палеомагнитным исследованиям» (Мочанов, Федосеева 2007: 89). В результате Ю. А. Мочановым был сделан вывод, что хронологию комплекса кварцитовых изделий Диринг-Юряха нельзя вывести за пределы интервала 3,2—1,5 млн л. н., т. е. он, как минимум, синхронен наиболее древним из известных каменных индустрий Африки. При этом отмечалось, что «хотя технико-типологические признаки дирингского и африканских комплексов не выходят за рамки древнейшего палеолита, первый
из них кажется несколько более архаичным» (Мочанов 1992: 124). На основе этих материалов Ю. А. Мочановым была сформулирована концепция внетропической прародины человека (Мочанов, 1992), которую он отстаивал, как и древнюю хронологию Диринг-Юряха, всю жизнь (Мочанов, Федосеева 2013а).
Именно хронология являлась наиболее дискуссионной темой при обсуждении материалов стоянки. Еще в 1990 г. коллективом геологов под руководством М. Н. Алексеева был выпущен небольшой препринт, посвященный проблемам геологи Диринг-Юряха (Алексеев и др., 1990), где высказывалось предположение о том, что отложения террасы, на которой находится объект, сложены двумя разновозрастными пачками, и если нижние слои (слои 2—3) имеют возраст древнее рубежа палео магнитных эпох Матуяма–Гаусс, то вся вышележащая толща (слои 4—16), вероятнее всего, моложе границы Брюнес-Матуяма, т. е. относятся к среднему и верхнему плейстоцену. В качестве одного из аргументов такой интерпретации приводились данные о находке фрагмента черепа полевки (Microtus sp.) в отложениях слоя 13, полученных из керна, при бурении на памятнике разведочных скважин.
Считается, что данный род грызунов появился в регионе в среднем плейстоцене (Алексеев и др. 1990; Мочанов 1990). В 1991 г. вышла статья В. А. Ранова и С. М. Цейтлина, где на основе анализа стратиграфической ситуации также указывалось на вероятный значительный хронологический разрыв между отложениями, подстилающими и перекрывающими культуросодержащий слой 5. Кроме того, авторы считали, что зона распространения археологического материала не выходит за пределы мысового участка, где они перекрываются слоями 14—16, явно имеющими молодой возраст, т. е., на их
взгляд, нет достаточных оснований безусловно считать кварцитовый комплекс Диринг-Юряха раннеплейстоценовым. Как уже упоминалось выше, все находки залегали на стоянке в виде отдельных скоплений каменного материала. При этом, если подстилающие отложения на всех раскопах были аналогичны (слой 3), то пачки перекрывающих слоев принципиально отличались. В мысовой части, где были заложены раскопы I, II, IV и выявлена основная часть скоплений, над культуросодержащим горизонтом лежала пачка слоев 14—16, имеющая эоловый генезис и, наиболее вероятно, позднеплейстоценовый возраст.
Раскоп III находится выше по склону, и в нем, на время выхода статьи (Ранов, Цейтлин 1991), было обнаружено всего одно скопление, перекрывающееся пачкой слоев 6—10, время формирования которых рассматривается как средне- или раннеплейстоценовое. При этом в заложенных на еще большем удалении от мыса раскопах V и VI никаких скоплений кварцитового материала не фиксировалось (Мочанов
1992; Мочанов, Федосеева 2013а). Поводом для дискуссии послужило то, что если среди материалов из раскопов I, II, IV исследователи видели несомненные артефакты, то к коллекции скопления 16 из раскопа III у них было много вопросов в контексте ее «артефактности». В итоге наиболее вероятным интервалом существования стоянки В. А. Ранов и С. М. Цейтлин посчитали хронологический отрезок в пределах 300—200 тыс. л. н. (Ранов, Цейтлин 1991). Примерно такой же или чуть более древний возраст индустрии Диринг-Юряха предполагал А. П. Деревянко (Деревянко 2017).
В 1994 г. к обсуждению вопросов хронологии Диринг-Юряха подключились Я. В. Кузьмин и С. К. Кривоногов. Суммировав уже опубликованные данные и имеющиеся мнения, они предположили, что стоянка имеет позднеплейстоценовый возраст, хотя какого-либо развернутого обоснования такой трактовки ими не приводится (Kuzmin, Krivonogov 1994). В дальнейшем Я. В. Кузьмин несколько раз обращался к теме возраста Диринг-Юряха, в основном указывая на проблемы в установлении хронологии стоянки и отсутствие прямых доказательств связи артефактов с отложениями более древними, чем верхнеплей- стоценовые (Kuzmin, Krivonogov 1999). При этом в последней работе на данную тему им транслируется предположение В. И. Астахова, что северные регионы Азии вряд ли могли заселяться человеком ранее тобольского времени (МИС 11—10) (Kuzmin 2000).
Одним из значимых событий для установления точной хронологии памятника стали проведенные в 1993 г. на Диринг-Юряхе работы группы американских исследователей под руководством М. Уотерса, в результате которых, помимо знакомства с геологическим строением и археологической коллекцией, была отобрана серия образцов для термолюминесцентного датирования (ТЛ). В опубликованной в 1997 г. статье были представлены его первые результаты (Waters et al. 1997). Полученные ТЛ даты вызвали критику специалистов в люминесцентном датировании (Huntley, Richards 1997), с учетом которой в 1999 г. выходит вторая статья с новыми, уточненными данными. Наиболее вероятным временем обитания человека на стоянке М. Уотерс считал интервал 370—270 тыс. л. н. (Waters et al. 1999).
При этом вопрос о связи археологических материалов с отложениями, из которых были получены датировки, так и остался открытым (Kuzmin, Krivonogov 1999). После 2000 г. обсуждение культурно-хронологической позиции материалов Диринг-Юряха исчезает из активной научной повестки, хотя сама гипотеза о внетропической прародине человека продолжает периодически критиковаться
(Ранов 2005; Аникович и др. 2007; Деревянко 2017). В 2019 г. на разрезе Диринг-Юряха экспедицией под руководством А. А. Галанина была отобрана серия из 9 образцов на датирование методом оптически стимулированной люминесценции (ОСЛ). Результаты, полученные Р. Н. Курбановым и Э. С. Мюрреем, в целом совпали с данными М. Уотерса. Согласно новым датировкам, пачка слоев 14—16 формировалась в интервале 24—16 тыс. л. н., а слои 3—6 имеют возраст >300 тыс. лет (Галанин и др. 2021). Таким образом, полученные к настоящему времени материалы по геологии и геохронологии стоянки Диринг-Юрях
указывают, что возраст культуросодержащего слоя 5, вероятнее всего, древнее 300 тыс. лет.
Археологические материалы памятника в контексте раннего палеолита Старого Света Если вопросы хронологии Диринг-Юряха долгое время активно обсуждались научным сообществом, то каменной индустрии стоянки уделялось меньше внимания. Такая ситуация во многом сложилась из-за труднодоступности коллекции для независимого анализа, что определялось удаленностью г. Якутска, отсутствием свободного доступа к артефактам, а также недостаточной информативностью имевшихся публикаций. В результате при обращении к материалам Диринг-Юряха исследователями, как правило, принималась
та технико-типологическая характеристика, которую предложил для них Ю. А. Мочанов и которая в целом соответствовала опубликованным описаниям, фотографиям и рисункам (Мочанов 1992; Мочанов, Федосеева 2013а; Mochanov, Bland 1997).
Единственное, что подвергалось сомнению, это правомерность сравнения данной индустрии с олдованскими комплексами. Так, В. А. Ранов видел между ними принципиальные различия в технике раскалывания и в обработке изделий, считая, что в индустрии Диринг-Юряха основой является техника дробления, а в индустриях олдована преимущество отдается принципу core-tools,
т. е. изготовлению орудий на гальках и крупных отдельностях сырья. Также, по мнению В. А. Ранова, в африканских материалах присутствуют настоящие нуклеусы, которым массово сопутствуют отщепы, тогда
как среди материалов Диринг-Юряха нуклеусов не выделено. В коллекциях африканского олдована чоппинги имеют более целесообразно расположенный рабочий край, а среди орудий есть значительное число мелких форм с интенсивной обработкой края (Ранов, Цейтлин 1991).
Кроме того, высказывалось мнение, что на Диринг-Юряхе в принципе нет археологических материалов палеолитического возраста, а все кварцитовые предметы являются «геофактами». В опубликованном виде этот взгляд был впервые озвучен Доном Дюмондом в короткой заметке (Dumond 1994), которая в дальнейшем неоднократно цитировалась и обсуждалась.
В данной статье нами представлены результаты нового изучения материалов Диринг-Юряха, предпринятого зимой 2021 г. и включавшего технико-типологический анализ, графическое, фото и 3D документирование.
Трехмерное сканирование каменных артефактов проводилось по опубликованному протоколу (Колобова и др. 2019), визуализация трехмерных моделей выполнялась в программе Artufact 3D (Grosman et al. 2022).

Археологические материалы памятника Диринг-Юрях: результаты нового анализа коллекции В 2021 г. участникам авторского коллектива удалось ознакомиться со всей коллекцией Диринг-Юряха, полученной Приленской археологической экспедицией под рук. Ю. А. Мочанова и С. А. Федосеевой в ходе работ 1982—1999 гг., включая как вещи, хранящиеся в фондах Музея арктической археологии им. С. А. Федосеевой АНИЦ РС(Я), так и находящиеся в выставочных залах. Общая количество изученных предметов около 5000 экз.

Основная коллекция памятника
Анализ материалов показал, что в коллекции ~95 % составляют разноразмерные обломки отдельностей сырья и галек, включая расколотые или имеющие одни-два негатива отщепившейся породы. Параметры этих предметов не позволяют однозначно рассматривать их происхождение как следствие искусственного раскалывания, а не как результат естественных процессов (внутренние дефекты сырья, температурное растрескивание, криогенные процессы и т. д.). О том, что в материалах Диринг-Юряха есть предметы, образованные в результате исключительно природных явлений, писали многие исследователи, посетив-
шие памятник во время Всесоюзной конференции «Проблема прародины человечества в свете новых археологических и антропологических открытий», проходившей в г. Якутске в 1988 г. (например, Ранов 2005).
Вместе с тем, следует отметить, что большое количество неидентифицируемых предметов может быть также связано и с примитивными приемами первичного расщепления, такими, как несистемное дробление сырьевых отдельностей на наковальне, с последующим отбором случайно получившихся сколов/обломков подходящей формы и/или спецификой сырья (внутренняя трещиноватость). Про то,
что на стоянке в первичном расщеплении преобладала именно такая техника раскалывания, также неоднократно писалось (Ранов, Цейтлин 1991; Мочанов 1992; Мочанов, Федосеева 2013а). Так как данные предметы не несут никакой значимой информации о характере каменной индустрии памятника, при ревизии материалов Диринг-Юряха из коллекции были отобраны только те изделия, антропогенное
происхождение которых не вызывает сомнений (нуклеусы, сколы, орудия с выраженной вторичной обработкой, отбойники со следами интенсивной сработанности и т. д.). В результате была получена выборка из 290 артефактов, происходящих из 31 скопления, локализованных в раскопах I, II и IV. В материалах 15 скоплений из раскопа III ни один достоверный артефакт не обнаружен.
Отобранный археологический материал, за исключением небольшой коллекции из 20 предметов, рассматривался в рамках единой индустрии и анализировался в совокупности.
В качестве сырья для изготовления артефактов на Диринг-Юряхе использовались кварцитовые гальки или, значительно реже, гальки и окатанные отдельности сильно окварцованного крупно- и среднезернисто-
го песчаника. Сырье имеет местное происхождение, и источником галек служит древний русловой аллювий, залегающий на разных уровнях в основании разреза и обнажающийся на мысовых участках. Около 80 % изделий имеют признаки корразии поверхности, разной степени выраженности, в виде заглаженности поверхностей и ребер, а также характеризуются выраженным пустынным загаром.

Таблица 1.
Тип кол. %
Нуклеусы 40 14,8
Параллельные 13 4,8
Долечные (для «цитронов») 16 5,9
Бессистемно колотые гальки 11 4,1
Сколы 104 38,5
Отщепы 93 34,4
Долечные 11 4,1
Орудия 54 20,0
Чопперы 22 8,1
Унифасы 13 4,8
Скребла галечные 8 3,0
Скребла вентральные 9 3,3
Орудие «с носиком»/ пик 1 0,4
Нуклевидный скребок 1 0,4
Инструментарий 72 26,7
Отбойники 60 22,2
Наковальни 12 4,4
Всего 270 100

В коллекции (270 экз.) присутствуют следующие категории: нуклевидные формы — 40 экз.; сколы — 104 экз., орудия — 54 экз.; отбойники и наковальни — 72 экз. (табл. 1). Первичное расщепление на стоянке представлено несколькими основными техниками, определенными на основе анализа нуклевидных форм и сколов. Первая — простая параллельная, когда расщепление осуществлялось с одной или двух плоскостей подходящей по форме отдельности сырья, как правило, брусковидной формы. Предварительная подготовка площадок или фронта либо не проводилось, либо плоскость ударной площадки формировалась одним крупным снятием. Вторая — долечная, когда снятие сколов типа «долька/цитрон» велось по периметру плоскости поперечного сечения (круглого или овального) крупных и средних удлиненных галек (рис. 4: 1А, 1Б). Кроме того, в индустрии широко использовалась техника бессистемного дробления каменных отдельностей, о чем писалось выше.

Среди сколов 38 крупных, 59 средних и 7 мелких. 35 из них относятся к первичным и полу-первичным. Других технических сколов не выявлено, но один отщеп может являться сколом оформления рабочего края скребла. 11 отщепов определены как долечные сколы/цитроны и также имеют значительные участки галечной поверхности (рис. 4: 2А, 2Б). Большинство сколов массивные: средняя толщина 17,5 мм, средний индекс массивности (толщина/ширина × 100) около 33. Огранка дорсальных поверхностей сколов без галечной корки преимущественно субпараллельная и гладкая (в том числе за счет долечных сколов), а также бессистемная. Ударные площадки отщепов в основном естественные, реже —гладкие.
Орудийный набор (54 экз.) включает очень короткий перечень типов, однако все изделия в пределах категории имеют стандартизированные размеры, форму и характер обработки (табл. 1). Наиболее массовой категорией являются чопперы (22 экз.), основная часть которых выполнена на гальках окремненного песчаника (рис. 5: 1А, 1Б). По характеру оформления им близка значительная часть параллельных ядрищ, и выделение чопперов проводилось, в первую очередь, по углу схождения рабочих плоскостей: ≤60° для чопперов и >60° для нуклеусов. Также учитывался тип заготовки: ядрища, как правило, оформлялись
на брусковидных отдельностях сырья, а рубящие орудия — на удлиненных гальках. Все чопперы однолезвийные, с прямым или слабовыпуклым рабочим краем. Сколы оформления мелкие и средние.

Скребла (17 экз.) имеют крупные размеры (от 18,6 до 7,1 см по длинной оси). В качестве заготовок использовались либо рассеченные и, реже, целые уплощенные гальки, либо крупные массивные первичные сколы. Обработка лезвий осуществлялась мелкими сколами только по поверхности раскалывания (рис. 5: 2А, 2Б). С учетом близких характеристик заготовок и способов оформления рабочего края, можно рассматривать все изделия данной категории как имеющие высокую степень стандартизации.
Третьей категорией орудий, определяющих облик коллекции Диринг-Юряха, являются унифасы (13 экз.), которые Ю. А. Мочанов рассматривал как скребловидные диски. Они представляют собой крупные
(от 16,7 до 7,0 см, по длинной оси) уплощенные плоско-выпуклые изделия округлой формы (рис. 6). Одна слабовыпуклая поверхность покрыта галечной коркой, вторая плоская (или слабовыпуклая) покрыта негативами разноразмерных центростремительных снятий, выглядящих как относительно тонкие сколы оформления, а не как целевые заготовки, получаемые в рамках радиальной техники. В качестве
заготовок использовались продольно рассеченные гальки или очень крупные первичные массивные сколы. Изделия имеют разную степень оформления: от готовых, когда негативы вторичной отделки полностью покрывают одну из поверхностей орудия, до находящихся на начальной стадии, когда сколы отделки занимают только часть периметра и охватывают небольшую часть обрабатываемой поверхности. Анализ готовых изделий, составляющих около половины орудий этого типа, позволяет утверждать о существовании четких стандартов в их изготовлении.

Среди орудий есть также изделия, представленные в одном экземпляре. Это нуклевидный скребок и изделие с носиком (пик). Нуклевидный скребок является уплощенным обломком сырья с негативами коротких продольных снятий по одной из узких граней. Сколы оформляют слабовыпуклое лезвие, а характер его обработки сближает данное орудие с нуклеусами параллельного принципа скалывания, присутствующими в коллекции. Данный тип изделий характерен для индустрий раннего палеолита Кавказа (Любин 1998).
Орудие с носиком — это крупная галька, подтреугольная в попречном сечении, на одном из торцов которой двумя крупными глубокими сколами выделен широкий трехгранный массивный шиповидный выступ (рис. 7: 1). Специфика рабочего элемента позволяет предполагать, что данное изделие функционально и типологически близко пикам.

27 % коллекции стоянки (72 экз.) составляют отбойники и наковальни. В качестве отбойников использовались крупные удлиненные гальки окремненного песчаника (от 18,9 до 4,8 см по длинной оси), как правило, округлые в поперечном сечении. Из общего числа присутствующих в коллекции галек как отбойники определялись только те, на которых фиксировались явные признаки использования в виде следов интенсивной забитости (выщерблены, замятости, участки со структурной деформацией поверхности) (рис. 7: 2). Такие зоны сработанности располагаются на торце/торцах галек, однако в коллекции есть несколько изделий (уплощенные округлые гальки), на которых следы использования покрывают по узкой плоскости весь периметр предмета.
12 блоков сырья были определены как обладающие явными признаками наковален:локальные участки диаметром до 5 см, покрытые выщерблинами, имеющими глубину до 1 см. Забитости локализуются на одной из широких плоскостей. Наковальни имеют брусковидную уплощенную форму. Размеры колеблются от 31,0 × 25,8 × 15,1 см до 20,0 × 15,6 × 6,5 см.
Характеризуя рассмотренную каменную индустрию в целом, можно констатировать следующие особенности:
1) Большой процент нуклевидных форм
(15 %) и первичных сколов (34 % от отщепов); значительную часть коллекции составляют отбойники, часто сильно сработанные; есть наковальни.
2) В первичном расщеплении применялись параллельная и долечная техники раскалывания, а также техника дробления.
3) Прослеживается четкая направленность на производство крупных галечных форм орудий; все ядрища в коллекции простейших типов, практически без предварительной подготовки, слабо сработанные; большая часть близка чопперам.
4) Для вторичной обработки использовались только галечные основы, как целые, так и расколотые, а также близкие последним крупные массивные первичные отщепы. Орудий на обычных сколах, в том числе долечных, не зафиксировано, хотя присутствуют несколько отщепов, возможно имеющих участки нерегулярной ретуши (утилизация?). Оформление орудий производилось сколами разных размеров, намеренная ретушь не фиксируется. Кроме того, вторичная отделка наносилась только на вентральную поверхность или плоскость раскалывания. Какие-либо признаки бифасиальной техники отсутствуют.
5) Орудийный набор включает только крупные галечные и близкие им формы — чопперы, скребла, унифасы. Нет специфических раннепалеолитических типов (рубила, кливеры, полиэдры). Возможно, как разновидность пиков следует рассматривать единственное в коллекции орудие «с носиком». Наиболее яркой и показательной категорией являются унифасы, имеющие стандартную, иногда очень тщательную отделку, схожие форму и размерность. Скребла также в определенной степени стандартизированы. Отсутствуют какие-либо средне- и верхнепалеолитические типы орудий.

В целом, характер продуктов первичного расщепления, наряду с большим количеством отбойников и присутствием крупных камней и плит, использовавшихся как наковальни (следы выбоин), вокруг которых
в основном и концентрируется археологический материал, свидетельствуют о том, что стоянка Диринг-Юрях представляет собой мастерскую на участке выходов галечного сырья.

Верхнепалеолитическая (?) коллекция памятника 

Как упоминалось выше, небольшая часть артефактов (20 предметов) были отделены от основной коллекции, поскольку выбивались из комплекса находок, в первую очередь, использованным сырьем, т. к. выполнены на кремне или хорошо окремненных осадочных породах. Поверхность изделий не изменена. Среди них присутствуют два двуплощадочных двуфронтальных ядрища параллельного принципа снятия для подпрямоугольных удлиненных сколов; несколько нуклевидных обломков, а также отщепы средних размеров. Кроме того, в ней есть ряд изделий, позволяющих точнее определить культурно-хронологическую принадлежность этих материалов. Это торцовый нуклеус с коротким фронтом для мелких сколов; продольное скребло на крупном отщепе, с тщательно оформленным многорядной дорсальной ретушью рабочим краем; остроконечный пластинчатый скол с ретушью и массивное ретушированное острие на сегментовидном отщепе, имеющее вентральное утончение основания.
Все эти предметы не соответствуют раннепалеолитической атрибуции основной части коллекции и выглядят гораздо «моложе». Следует также отметить, что практически все они найдены на раскопе I, на мысовой части памятника, где все перекрывающие отложения имеют минимальную мощность и подвергались деструктивным процессам в наибольшей степени. К сожалению, более точный стратиграфический и планиграфический контекст этих изделий в настоящее время установить невозможно.
Исходя из технико-типологических характеристик этого комплекса, а также из того что индустрии, достоверно относящиеся к среднему палеолиту, на территории Якутии пока неизвестны, можно предполагать его верхнепалеолитический возраст. Сравнивая «молодую» коллекцию Диринг-Юряха с известными верхнепалеолитическими индустриями региона (Янская стоянка, Чиркуо,Мунгхарыма, памятники Дюктайской культуры (Мочанов 1977; Мочанов, Федосеева 2013а; 2013б; Pitulko, Pavlova, 2020; Питулько, Павлова, 2023)), наиболее вероятным следует считать принадлежность этих материалов к комплексам дюктайских стоянок. Данная индустрия существовала на территории Восточной Сибири в финале плейстоцена — начале голоцена, примерно 25—10 тыс. л. н. (Абрамова 1979), а по другим оценкам, начиная с 35 тыс. л. н. (Мочанов 1977). Для нее характерна развитая техника призматического и подпризматического расщепления, с преимущественным использованием узкофронтальных форм нуклусов. В орудийных наборах на стоянках преобладают бифасиальные орудия (наконечники, ножи и др.), однолезвийные скребла, скребки, резцы, вкладыши на микропластинах. В качестве сырья использовались, как правило, горные породы, хорошо поддающиеся системному расщеплению, в первую очередь кремень и окремненные осадочные породы. О присутствии среди артефактов Диринг-Юряха нескольких предметов, возможно, относящихся к дюктайской культуре, писал и Ю. А. Мочанов (Мочанов 1992), указывая, что эти находки (нуклеус «гобийского типа», мелкие сколы) были сделаны на начальном этапе работ и отделялись от основного комплекса маломощной стерильной прослойкой (Там же: 8). Насколько такая стратиграфическая ситуация справедлива для всей коллекции «молодых» предметов, в настоящее время установить невозможно.
Оценивая примерный возраст «молодого» комплекса Диринг-Юряха, можно только констатировать, что он старше перекрывающих его отложений слоя 14 (в общей стратиграфии памятника). Исходя из имеющихся для этого слоя ТЛ- и ОСЛ-дат (Галанин и др. 2021; Waters et al. 1997), соотнесение рассматриваемых археологических материалов с индустриями ранних этапов Дюктайской культуры не находит каких-либо фактических противоречий.

Обсуждение
По итогам анализа коллекции Диринг-Юряха, проведенного в 2021 г., она характеризуется как единый моносырьевой технокомплекс, с устойчивым набором признаков, который не имеет аналогов в ассамбляжах среднего — верхнего палеолита, как в Якутии, так и в других регионах Северо-Восточной Азии (Астахов 2008; Мочанов, Федосеева 2013а; Мочанов, Федосеева 2013б; Первоначальное заселение, 2014; Алексеев и др. 2020; Шуньков и др. 2022; Питулько 2022; Деревянко и др. 2022). По совокупности специфики первичного расщепления и орудийного набора ее можно отнести к поздним стадиям раннего палеолита в пределах среднего плейстоцена. Хронологически близкие индустрии в настоящее время известны на Алтае на стоянке Карама, имеющей, согласно естественнонаучным данным, возраст около 0,8—0,4 млн л. н. (Деревянко и др. 2005). Однако ряд характеристик, таких как отсутствие в ее индустрии долечного расщепления и техники дробления, большое количество изделий на сколах, преимущественное ретушное оформление орудий, как правило, с использованием дорсальных поверхностей, и принципиальные различия в орудийных наборах (отсутствие унифасов, незначительная доля чопперов, большое
количество выемчатых форм и т. д.) не позволяют рассматривать эти комплексы как индустриально близкие.
Примерно на таком же расстоянии от Диринг-Юряха находятся памятники финального раннего палеолита в Центральном Китае, такие как Шуангшу, возраст которого оценивается в 0,6—0,5 млн л. н. (Lei et al.
2014). Здесь, судя по публикациям и рисункам, также применялось простое параллельное и долечное расщепление, много обломков и осколков; есть отбойники и наковальни. При этом орудийный набор довольно сильно отличается от материалов Диринг-Юряха: много орудий на сколах, а также есть рубила. Однако фотографии и описание части рубил показывают преимущественное применение унифасиальной техники для их оформления и использование естественных каплевидных очертаний заготовок, полученных продольным рассечением галек, а не формирование контуров двухсторонней отделкой, т. е. технику, близкую использовавшейся при изготовлении унифасов на Диринг-Юряхе.
Несколько ближе к Диринг-Юряху расположен самый известный памятник раннего палеолита в Китае — пещера Чжоукоудянь.Cогласно имеющимся возрастным определениям, хронология ее раннепалеолитических индустрий (0,7—0,2 млн л. н.) на поздних этапах их существования пересекается с предполагаемым временем заселения Диринг-Юряха (Zhang 1985). Следует отметить, что территории этих двух памятников связывает и самый удобный наземный маршрут, проходящий вдоль Большого Хингана в долину р. Амур и далее в верхнее течение р. Олёкма, которая впадает в р. Лена в 300 км от Диринг-Юряха и в устье которой находится еще один памятник, возможно, относящийся к раннему палеолиту — Усть-Олёкма (Алексеев, Черосов 1992). Вместе с тем, сравнение каменных индустрий показывает, что между Диринг-Юряхом и Чжоукоудянь в культурном плане очень мало общего. В ассамбляжах последнего основной техникой первичного расщепления являлась параллельная, причем в основном биполярная. Использование долечного расщепления не зафиксировано. Среди отщепов доминируют мелкие и средние (менее 5 см). Радикально отличаются орудийные наборы, т. к. на китайской стоянке основными категориями являются скребла на сколах, различные виды острий, перфораторы и резцы. При вторичной обработке, которая, как правило, была дорсальной,широко использовалась ретушь. Хотя здесь также многочисленны чопперы, но других характерных для Диринг-Юряха галечных форм (скребла на гальках, унифасы) здесь нет, зато присутствует большая серия полиэдров (боласы). При этом крупных галечных орудий больше всего в нижних слоях, а в горизонтах, предположительно синхронных Диринг-Юряху, основную часть коллекции составляют мелкие изделия, выполненные на сколах. Существенно дальше от среднего течения Лены расположен еще один регион с индустриями раннего палеолита среднеплейстоценового возраста — Таджикистан (около 5000 км). На памятниках долины р. Оби Мазар (Лахути-I, — IV, Оби-Мазар-IV, — VI и др.) возрастом 0,6—0,4 млн л. н. (Anoikin et al. 2023) получен массовый археологический материал, представляющий единую индустриальную общность — каратаускую раннепалеолитическую культуру (Ранов Шефер, 2000; Анойкин и др. 2023). В ней приоритетными техниками первичного расщепления являются долечная, радиальная и простая параллельная; среди сколов много долек/цитронов; среди орудий преобладают чопперы, унифасы, однолезвийные скребла, выемчатые изделия. При общем сходстве основных технико-типологических показателей индустрии Таджикистана все же отличаются от материалов Диринг-Юряха размерностью изделий, приемами вторичной обработки и большим процентом орудий на сколах.

Заключение
Проведенный повторный анализ материалов стоянки Диринг-Юрях показал, что по характеру первичного расщепления и составу орудийного набора она не имеет никаких аналогов среди индустрий среднего-верхнего палеолита Северо-Восточной Азии, и ее можно отнести к поздним стадиям раннего палеолита в хронологических рамках среднего плейстоцена. Археологические материалы Диринг-Юряха указывают на существование в среднем течении р. Лена стоянки-мастерской с оригинальной каменной индустрией, возраст которой превышает 300 тыс. лет, и, вероятнее всего, находится в пределах продолжительной
и максимально теплой морской изотопной стадии 11. В настоящее время нам не известны другие комплексы, точно соответствующие этим материалам, но, судя по имеющимся данным, ближайшие аналогии им следует искать в южном направлении, на территории Китая, откуда, скорее всего, и пришли первые обитатели Диринг-Юряха, предположительно, в тобольское время. Такая связь определяется не только некоторым индустриальным сходством якутских материалов с материалами из Центрального Китая, но и, что не менее важно, наличием удобных транспортных коридоров, идущих по долинам крупных рек,
которые делают такое направлен древних миграций наиболее вероятным.